Форум

Братья Березуцкие и Сергей Игнашевчи шли, сквозь метель по колено
утопая в сугробах, к воротам соперника. Впереди была только мутная
мгла, через которую еле-еле просматривался фиолетовый диск заходящего
зимнего солнца. Василий остановился, чтобы напихать в лохматые
рыболовные унты ещё два номера газеты «Советский спорт».

- Серёга, видно что-нибудь впереди?

- Ни хрена не видно.

- Вообще ничего? Нам ракетницей должны были подать сигнал ещё в
полдень!

- Нет, ничего не видно. Может быть, они ещё только на подступах к
штрафной. Один хрен, Слуцкий позавчера сказал идти вперёд на угловой.
Если не успеем, заночуем у центрального круга, а утром двинемся дальше
и образуем второй темп атаки.

- Я на дальнюю штангу больше не пойду. Это ещё один день, а у меня
даже пойла не осталось.

- Можешь взять моё.

Сергей синими пальцами отвинтил крышку фляги и сделал глоток. Потом он
повернулся и отдал флягу Василию. Борода Василия покрылась инеем, и
через завязанный капюшон можно было разглядеть только рот, судорожно
глотающий согревающее бренди.

- Думаешь, дойдём до центрального круга? – Алексей повернулся спиной к
ветру, чтобы тот не сбил его с ног.

- Не знаю, сегодня рановато темнеет. Не нравится мне всё это. Куда
Шемберас ушёл?

- Я его утром видел, он на фланг собирался. Обнял меня, отдал мне
записку для родных и пошёл. С тех пор, как там пропал Григорьев,
Дэйвидас совсем поник.

- Ничего, всех найдут рано или поздно…- Игнашевич попытался мрачно
улыбнуться, но ледяная корка, покрывавшая лицо, помешала раздвинуть
рот. Сергей взял альпеншток и два раза ударил им по лицу. Раздался
звон разбивающегося льда, и большие куски посыпались в сугроб. Теперь
он мог даже подмигнуть или образовать игривые ямочки на щеках.

- Гинер обещал премиальные за матч.

- Это хорошо. Мне как раз на лечение не хватает.

Василий Березуцкий достал из кармана сталактит и начал его сосать. Еда
кончилась, а в сталактитах, которые они нашли в пещере рядом с
воротами, было много полезных веществ.

- Лёха, какого цвета у меня щёки?

- Красного, Вася, красного…

Василий знал, что Алексей его обманывает. Уже три года щёки у него
были чёрно-зелёного цвета. Он как сейчас помнил тот злополучный матч в
Оймяконе с командой «Точка холода» на кубок России. Туши тюленей на
заснеженных трибунах, Нецид, языком примёрзший к штанге ворот, и
напуганный форвард Оймяконской команды Григорий Мпенза, который орал
ему: «Василий, у вас что-то с щеками! Василий! По телевизору, когда я
вас видел, они были другого цвета!» - всё это являлось ему во снах, не
давало покоя и страшным бельмом висело в его сознании.

- Вася, ты, кстати, зря газеты в ноги суёшь. Не поможет. Я, например,
матрасом их обмотал и ковровой дорожкой из здания Большого Театра.

Игнашевич поднял ноги, больше напоминающие огромные присоски.

- Говорят, Торбинский под попу кипятильник вставляет.

- Он и до перехода на нынешнюю систему его вставлял. Ладно, пойдём,
парни, иначе совсем стемнеет.

В угрюмом молчании Игнашевич и Березуцкие двинулись дальше. Солнце
зашло за горизонт, и среди бескрайнего снега трудно было найти хоть
какие-то ориентиры. Только компас Игнашевича, настроенный в начале
матча на ворота «Амкара», показывал, что они движутся в правильном
направлении.

- Смотрите, чья-то нога торчит!

Василий схватил солдатскую лопатку и начал откапывать ногу.

- Там окоченевший!

- Опознать можно?

- На шубе написано Кушев, номер 29. Похоже, он один на нашей половине
стоял. Видимо, ждал пас два дня да не дождался, замёрз бедняга.

- Смотрите, как он замёрз. Такое ощущение, что хотел нанести удар
«ножницами».

- Нет, просто судорогами тело свело. Это не «ножницы»!

- Что делать будем?

- Не знаю. Оставим здесь. Весной найдут, уберут куда-нибудь.

- Нет, давай хотя бы палку здесь воткнём, а то ноги снегом занесёт,
долго искать будут.

Василий воткнул в снег свой посох и ножом на нём нацарапал: «Мартин
Кушев. Незаменимый не дождался замены! Помним!»

- Если встретим арбитра, нужно сообщить, что «Амкар» вдесятером
играет.

- Вряд ли мы его встретим, на нашей половине даже снегоход не пройдёт.
Видишь, какая вьюга разыгралась. Ладно, двинемся дальше! Может,
прибавим шаг и дойдём на угловой до полуночи.

- Думаешь, будут ждать?

- Надеюсь.

Вьюга становилась всё более беспощадной. Снег набивался под одежду и
даже не таял. Алексей хотел заплакать, но помнил, что произошло с
Карвальо. Тот заревел на морозе и потерял зрение. По крайней мере, так
говорил сам Даниэль, стоя на трапе самолёта Москва-Рио-Де-Жанейро.

- Я ослеп, поэтому лечу в Бразилию! Прощайте, друзья армейские!

Когда Даниэль заплакал вновь, то новые, тёплые слёзы, вытолкнули
ледяные куски из глазных яблок, и он снова прозрел. К трапу самолёта
бросились врачи ЦСКА и президент клуба с криками: “Ты здоров!
Возвращайся на поле!”, но Даниэль достал гранату и пригрозил кинуть
её, если его заставят вернуться в этот ледяной ад. Алексей понимал
Даниэля. Для того большим потрясением стало, когда он вернулся с поля
домой, засунул руки под прохладную воду и обжёгся!

Сугробы стали ещё глубже. Игнашевич сел на плечи Василию, чтобы хоть
чья-то голова торчала над снегом. Алексей вообще ничего не видел, он
двигался за Игнашевичем и братом.

- Серёга, а ты уверен, что тренер дал задание идти к чужим воротам?

- Да, мне Игорь сказал.

- Я начинаю сомневаться, что это необходимо. Давай вернёмся назад и
займёмся офсайдами.

- Тренер сказал, значит, будем выполнять. Лёха, хорош паниковать!

- Ладно.

Наконец, двухметровые сугробы закончились, и Алексей смог выбраться
наружу. Они сделали привал, выпили ещё немного бренди и стали
обниматься, чтобы хоть как-то согреть свои продрогшие тела.

- Слышали? – Игнашевич оттолкнул от себя Василия и попытался
всмотреться в тёмную мглу.

- Нет.

- Кто-то свистнул.

- Думаешь, арбитр?

- Вася, стреляй!

Василий выстрелил, и один из морлоков упал в сугроб, издав
нечеловеческий вопль. Березуцкий выстрелил ещё раз, но на этот раз
промахнулся. Вообще, согласно статистике, Василий попадал только раз в
год, и это попадание было истрачено на первого из четырёх морлоков.

- Вася, стреляй ещё!

- Ствол заклинило!

- Чёрт! Лёха, доставай нож!

Морлоки двигались очень быстро. Они были привычны к морозам и к
сугробам. Игнашевич понимал, что нож и обледенелый обрез Василия вряд
ли помогут. В одном из морлоков Сергей узнал Игнаса Дедуру. Это было
странно – считалось, что среди морлоков не было бывших футболистов,
хотя, как прикинул Игнашевич, Дедура и не был никогда футболистом, а
значит, учёные не врали. Он уже видел их разгневанные лица, в них не
было ничего человеческого. Игнашевич выставил вперёд кулаки и закрыл
глаза.

Раздалось три быстрых выстрела. Игнашевич не понял, что произошло, но
три морлока уже лежало прямо перед ним. Один успел схватить Василия за
капюшон.

- Вася, это ты?

- Нет, не я!

- А кто стрелял?

Роман Березовский убрал старую советскую винтовку в тёплые галифе,
харкнул и его плевок превратился в ледяную дубину. Он поднял её, и
стал спускаться по буераку вниз, где лежали морлоки. Он был
единственным человеком в российском футболе, который по-настоящему
жаждал перехода на систему осень-весна. Ему нравилось, что футбол стал
похож на покорение северного полюса, ему нравилось поливать лицо
бурлящей вулканической жижей, сидя на трибунах. Футбол вновь стал
мужской игрой! Самедовы, Щенниковы, Быстровы и прочие стручки в 2020-м
году не выдерживали конкуренции и уступали место лесорубам, рыбакам и
егерям. Да, может быть, они не так филигранно играли в футбол, но это
были бородатые мужики с низкими прокуренными голосами, которых так
уважал старый футбольный воин.

- Березовский, это ты?

- Это я! Утрите сопли! Не пристало мужикам во время матча нюни
распускать! Закопайте морлоков, и пойдёмте ко мне в землянку. Угловой
сегодня подавать не будут, уже свисток на перерыв раздался, а завтра
на моих санях доедем до одиннадцатиметровой отметки. Дзагоев какую-то
комбинацию хочет придумать.

- Как там Красич?

- Красич, как и всегда – бегает по полю голый. Он проделывает огромный
объём работы и не успевает замёрзнуть.

Игнашевич и Березуцкие впервые с начала матча засмеялись. Наконец-то
наступил долгожданный перерыв. Впереди был второй тайм, но сегодня
ночью можно было расслабиться, залезть в тёплую землянку Березовского,
пить горячий чай и слушать истории старого футбольного воина.
Игнашевич снял с Дедуры шарф архангельского «Водника» и весело им
помахал.

- Я похож на морлока?

- Похож, похож.

- Круто!

Шёл 2020-й год. Генрих Падва продолжал деятельность в гаагском суде,
футболисты ждали перемен и надеялись на парниковый эффект. В тёплом
здании РФС сидели чиновники и подкидывали в камин новые дрова. В их
руках были сигары и кофе. Они весело шутили и думали, как сделать
футбол в России ещё более геморройным занятием.